Неточные совпадения
Уездный чиновник пройди мимо — я уже и задумывался: куда он идет, на вечер ли к какому-нибудь своему брату или прямо к себе домой, чтобы, посидевши с полчаса на крыльце, пока не совсем еще сгустились сумерки, сесть за ранний ужин с матушкой, с
женой, с сестрой
жены и всей семьей, и о чем будет веден разговор у них в то время, когда дворовая девка в монистах или мальчик в
толстой куртке принесет уже после супа сальную свечу в долговечном домашнем подсвечнике.
У тоненького в три года не остается ни одной души, не заложенной в ломбард; у
толстого спокойно, глядь — и явился где-нибудь в конце города дом, купленный на имя
жены, потом в другом конце другой дом, потом близ города деревенька, потом и село со всеми угодьями.
Жена попова
толстая,
Попова дочка белая,
Попова лошадь жирная,
Пчела попова сытая,
Как колокол гудёт!»
— Ну, вот тебе хваленое
Поповское житье!
Большой дом со старою семейною мебелью; не щеголеватые, грязноватые, но почтительные старые лакеи, очевидно, еще из прежних крепостных, не переменившие хозяина;
толстая, добродушная
жена в чепчике с кружевами и турецкой шали, ласкавшая хорошенькую внучку, дочь дочери; молодчик сын, гимназист шестого класса, приехавший из гимназии и, здороваясь с отцом, поцеловавший его большую руку; внушительные ласковые речи и жесты хозяина — всё это вчера возбудило в Левине невольное уважение и сочувствие.
Подразделения следующие (он продолжал загибать свои
толстые пальцы, хотя случаи и подразделения, очевидно, не могли быть классифицированы вместе): физические недостатки мужа или
жены, затем прелюбодеяние мужа или
жены.
Картасов,
толстый, плешивый господин, беспрестанно оглядываясь на Анну, старался успокоить
жену.
— Как не поедем? — покраснев и тотчас же закашлявшись, сказал Петров, отыскивая глазами
жену. — Анета, Анета! — проговорил он громко, и на тонкой белой шее его, как веревки, натянулись
толстые жилы.
В сени (где некогда поцеловала меня бедная Дуня) вышла
толстая баба и на вопросы мои отвечала, что старый смотритель с год как помер, что в доме его поселился пивовар, а что она
жена пивоварова.
У него было круглое лицо в седой, коротко подстриженной щетине, на верхней губе щетина — длиннее, чем на подбородке и щеках, губы
толстые и такие же
толстые уши, оттопыренные теплым картузом. Под густыми бровями — мутновато-серые глаза. Он внимательно заглянул в лицо Самгина, осмотрел рябого, его
жену, вынул из кармана
толстого пальто сверток бумаги, развернул, ощупал, нахмурясь, пальцами бутерброд и сказал...
— Рассказывают, что
жена Льва
Толстого тоже нанимала ингушей охранять Ясную Поляну.
В другой раз дядя, вооруженный
толстым колом, ломился со двора в сени дома, стоя на ступенях черного крыльца и разбивая дверь, а за дверью его ждали дедушка, с палкой в руках, двое постояльцев, с каким-то дрекольем, и
жена кабатчика, высокая женщина, со скалкой; сзади их топталась бабушка, умоляя...
Палач
Толстых, высокий, плотный человек, имеющий сложение силача-акробата, без сюртука, в расстегнутой жилетке, [Он был прислан на каторгу за то, что отрубил своей
жене голову.] кивает головой Прохорову; тот молча ложится.
— Да, но должны же существовать какие-нибудь клапаны для общественных страстей? — важно заметил Борис Собашников, высокий, немного надменный и манерный молодой человек, которому короткий китель, едва прикрывавший
толстый зад, модные, кавалерийского фасона брюки, пенсне на широкой черной ленте и фуражка прусского образца придавали фатоватый вид. — Неужели порядочнее пользоваться ласками своей горничной или вести за углом интригу с чужой
женой? Что я могу поделать, если мне необходима женщина!
Жена призвала докторов. На нашем дворе стали появляться то доктор — гомеопат Червинский с своей змеей, то необыкновенно
толстый Войцеховский… Старый «коморник» глядел очень сомнительно на все эти хлопоты и уверенно твердил, что скоро умрет.
Жена должна помогать мужу; она такая сухонькая, а он такой
толстый; она его не поднимет, если он упадет».
Приехал капитан Тальман с
женой: оба очень высокие, плотные; она — нежная,
толстая, рассыпчатая блондинка, он — со смуглым, разбойничьим лицом, с беспрестанным кашлем и хриплым голосом. Ромашов уже заранее знал, что сейчас Тальман скажет свою обычную фразу, и он, действительно, бегая цыганскими глазами, просипел...
Но страшное однообразие убивает московские гулянья: как было в прошлом году, так в нынешнем и в будущем; как тогда с вами встретился
толстый купец в великолепном кафтане с чернозубой
женой, увешанной всякими драгоценными каменьями, так и нынче непременно встретится — только кафтан постарше, борода побелее, зубы у
жены почернее, — а все встретится; как тогда встретился хват с убийственными усами и в шутовском сюртуке, так и нынче встретится, несколько исхудалый; как тогда водили на гулянье подагрика, покрытого нюхательным табаком, так и нынче его поведут…
— У него
жена, — этакая
толстая и бойкая? — спросил Вихров.
На вокзале Николаевской железной дороги встретились два приятеля: один
толстый, другой тонкий.
Толстый только что пообедал на вокзале, и губы его, подернутые маслом, лоснились, как спелые вишни. Пахло от него хересом и флердоранжем. Тонкий же только что вышел из вагона и был навьючен чемоданами, узлами и картонками. Пахло от него ветчиной и кофейной гущей. Из-за его спины выглядывала худенькая женщина с длинным подбородком — его
жена, и высокий гимназист с прищуренным глазом — его сын.
Марья Дмитриевна появилась в сопровождении Гедеоновского; потом пришла Марфа Тимофеевна с Лизой, за ними пришли остальные домочадцы; потом приехала и любительница музыки, Беленицына, маленькая, худенькая дама, с почти ребяческим, усталым и красивым личиком, в шумящем черном платье, с пестрым веером и
толстыми золотыми браслетами; приехал и муж ее, краснощекий, пухлый человек, с большими ногами и руками, с белыми ресницами и неподвижной улыбкой на
толстых губах; в гостях
жена никогда с ним не говорила, а дома, в минуты нежности, называла его своим поросеночком...
— Разве можно печататься
жене Льва
Толстого! Отдала рукопись в Румянцевский музей, пусть после моей смерти делают, что хотят.
Так ли это было с объективной точки зрения? Может быть, и даже наверное, Лев
Толстой написал бы не так и написал бы гораздо лучше. Но он, Леонид Андреев, — он-то должен был написать именно так и иначе не мог и не должен был написать. Это-то вот бессознательным своим чутьем понимала Александра Михайловна и в этом-то отношении была таким другом-женою, какого можно пожелать всякому писателю.
—
Жены лишился, — отвечал старик, и по его
толстым, отвислым щекам потекли слезы.
Евангел повествовал, что, по внезапной смерти Горданова, за которою не замедлил еще более неожиданный «скоропостижный брак неутешной вдовицы Глафиры Васильевны Бодростикой с Генрихом Ропшиным», дело о самой смерти покойного Бодростина как-то вдруг стушевалось и все остаются довольны, не исключая главного виновника, умопомраченного Висленева, сидящего в сумасшедшем доме, чем он не только не обижен, но, напротив, необыкновенно дорожит этим удобным положением и сам до того за него стоит, что когда кто-то над ним подшутил, будто
жена намеревается его оттуда вынуть и взять на поруки, то Жозеф страшно этим встревожился и сам всем напоминал, что он опасный помешанный и убийца, на каковом основании и упрашивал не выдавать его
жене, а, напротив, приковать на самую
толстую цепь и бросить ключ в море, дабы ни
жена, ни Кишенский как-нибудь не похитили его насильственным или тайным образом.
«Вот лечь бы и заснуть, — думал он, — и забыть о
жене, о голодных детях, о больной Машутке». Просунув руку под жилет, Мерцалов нащупал довольно
толстую веревку, служившую ему поясом. Мысль о самоубийстве совершенно ясно встала в его голове. Но он не ужаснулся этой мысли, ни на мгновение не содрогнулся перед мраком неизвестного.
Не то удивляясь, не то одобряя действия полиции, которая устроила все так хорошо, министр покачал головою и хмуро улыбнулся
толстыми темными губами; и с тою же улыбкой, покорно, не желая и в дальнейшем мешать полиции, быстро собрался и уехал ночевать в чей-то чужой гостеприимный дворец. Также увезены были из опасного дома, около которого соберутся завтра бомбометатели, его
жена и двое детей.
Губернатором был А.А. Татищев, штатский генерал, огромный,
толстый, с лошадиной физиономией, что еще увеличивало его важность. Его
жена была важнейшая губернаторша, но у них жила и подруга ее по Смольному Лидия Арсеньевна, которая в делах управления губернией была выше губернаторши, да чуть ли не самого губернатора.
Из этого шкафа он достал Евгениевский «Календарь», переплетенный в
толстый синий демикотон, с желтым юхтовым корешком, положил эту книгу на стоявшем у его постели овальном столе, зажег пред собою две экономические свечи и остановился: ему показалось, что
жена его еще ворочается и не спит.
Вот
жена железнодорожника — в рытом бархате, с
толстой красной шеей; а у той муж в судебной палате что-то; а третья — вдова или"разводка"из губернии, везде бывает, рядится, на что живет — неизвестно…
Против Пирожкова сел немец с
женой и с дочерью, девочкой лет восьми, продающий какие-то мешки в хлебных губерниях,
толстый шваб с тупым взглядом и бритыми усами, при бороде.
Жена —
толстая, коротенькая, красная, рожа у неё трёхэтажная.
— И пресмешной же тут был один хохол, братцы, — прибавил он вдруг, бросая Кобылина и обращаясь ко всем вообще. — Рассказывал, как его в суде порешили и как он с судом разговаривал, а сам заливается-плачет; дети, говорит, у него остались,
жена. Сам матерой такой, седой,
толстый. «Я ему, говорит, бачу: ни! А вин, бисов сын, всё пишет, всё пишет. Ну, бачу соби, да щоб ты здох, а я б подывився! А вин всё пишет, всё пишет, да як писне!.. Тут и пропала моя голова!» Дай-ка, Вася, ниточку; гнилые каторжные.
У Анны есть сын Сережа. В него она пытается вложить весь запас женской силы, которым ее наделила природа. Она пытается стать только матерью, — единственное, что для нее осталось. Но мать и
жена неразъединимо слиты в женщине. Жажда любви не может быть возмещена материнством. Анна только обманывает себя. «Роль матери, живущей для сына, — замечает
Толстой, — роль, которую она взяла на себя в последние годы, была отчасти искрення, хотя и много преувеличена».
В 1871 году
Толстой писал
жене из самарских степей, где он лечился кумысом: «Больнее мне всего за себя то, что я от нездоровья своего чувствую себя одной десятой того, что есть… На все смотрю, как мертвый, — то самое, за что я не любил многих людей. А теперь сам только вижу, что есть, понимаю, соображаю, но не вижу насквозь с любовью, как прежде».
Толстой решительно возражает, что все эти ужасы — закладывание
жен в стены, сечение взрослых сыновей, Салтычиха и т. п. — лишь единичные случаи.
Корова брыкалась, ей связывали ноги.
Жена опасливо доила, каждую минуту готовая отскочить, а муж стоял перед мордою коровы, косился на рога, грозил
толстой палкой и свирепо все время кричал. И были у коровы такие же ошалелые глаза, как у хозяев.
У кофейни стояло несколько мажар. Старуха
жена и дочь поддерживали под руки тяжело хрипящего о. Воздвиженского, сидевшего на ступеньке крыльца. Маленький и
толстый Бубликов, с узелком в руке, блуждал глазами и откровенно дрожал. С бледною ласковостью улыбался Агапов рядом с хорошенькими своими дочерьми. Болгары сумрачно толпились вокруг и молчали. Яркие звезды сверкали в небе. Вдали своим отдельным, чуждо ласковым шумом шумело в темноте море.
Леонида Михайловича Свирского она заставила расстаться с
женой. Тот уверил свою
толстую, неповоротливую супругу, что получил командировку от одной из редакций в Варшаву и уехал из меблированных комнат, отметившись в этот город.
— Да что ж ты отстаешь,
жена? — сказал, приостановясь, небольшого роста, но плотный посадский, оборотясь к
толстой горожанке, которая, спотыкаясь и едва дыша от усталости, бежала вслед за ним.
Но во всех трех полосах жизни Игната не покидало одно страстное желание — желание иметь сына, и чем старее он становился, тем сильнее желал. Часто между ним и
женой происходили такие беседы. Поутру, за чаем, или в полдень, за обедом, он, хмуро взглянув на
жену,
толстую, раскормленную женщину, с румяным лицом и сонными глазами, спрашивал ее...
И женщин —
жен и любовниц — этот старик, наверное, вогнал в гроб тяжелыми ласками своими, раздавил их своей костистой грудью, выпил сок жизни из них этими
толстыми губами, и теперь еще красными, точно на них не обсохла кровь женщин, умиравших в объятиях его длинных, жилистых рук.
Художник был болтлив, как чиж, он, видимо, ни о чем не мог говорить серьезно. Старик угрюмо отошел прочь от него, а на другой день явился к
жене художника,
толстой синьоре, — он застал ее в саду, где она, одетая в широкое и прозрачное белое платье, таяла от жары, лежа в гамаке и сердито глядя синими глазами в синее небо.
Он понял теперь совершенно причину убийства Бориса Петровича Ильяшевича Петром
Толстых, убийства, за которое он, Егор, провел пятнадцать лет на каторге, лишился
жены и должен издали любоваться на свою дочь, не смея прижать ее к своей отцовской груди.
«Так вот что хотел мой Семен у старика — его деньги… Значит, теперь все благополучно… Старику давно пора было умереть… Наследниками всего его богатства теперь являются Сеня и его отец, а я буду
женой золотопромышленника… Вот будет веселая жизнь… Я — госпожа
Толстых…»
Жена смотрителя предложила посмотреть в дорожной сумке, висевшей на ремне через плечо у найденной на дороге молодой женщины. Там действительно оказалось метрическое свидетельство на имя Бориса, незаконнорожденного сына девицы Марии
Толстых.
— То, что Татьяна Петровна
Толстых будет вашею
женою…
И вспоминался первый острог, и как он вышел, и вспоминал
толстого дворника,
жену извозчика, детей и потом опять вспоминал ее.
Подошла ночь, когда решено было арестовать Ольгу, Якова и всех, кто был связан с ними по делу типографии. Евсей знал, что типография помещается в саду во флигеле, — там живёт большой рыжебородый человек Костя с
женой, рябоватой и
толстой, а за прислугу у них — Ольга. У Кости голова была гладко острижена, а у
жены его серое лицо и блуждающие глаза; они оба показались Евсею людьми не в своём уме и как будто долго лежали в больнице.
Лизавета же Николавна… о! знак восклицания… погодите!.. теперь она взошла в свою спальну и кликнула горничную Марфушу —
толстую, рябую девищу!.. дурной знак!.. я бы не желал, чтоб у моей
жены или невесты была
толстая и рябая горничная!.. терпеть не могу
толстых и рябых горничных, с головой, вымазанной чухонским маслом или приглаженной квасом, от которого волосы слипаются и рыжеют, с руками шероховатыми, как вчерашний решетный хлеб, с сонными глазами, с ногами, хлопающими в башмаках без ленточек, тяжелой походкой, и (что всего хуже) четвероугольной талией, облепленной пестрым домашним платьем, которое внизу уже, чем вверху…
Новоприбывшие были:
толстый Уситков с
женой, той самой барыней в блондовом чепце, которую мы видели у предводителя и которая приняла теперь намерение всюду преследовать графа в видах помещения своего седьмого сынишки в корпус.